Рубрика: На злобу дня, События и факты

АКТУАЛЬНО

Сегодня тема медицины в нашем городе актуальна как никогда. И поэтому мы поговорим о качестве медицинского обслуживания в больницах Братска, о длинных очередях, об устаревшем оборудовании в городских больницах, о зарплатах врачей и, конечно же, о дефиците кадров врачебного персонала в наших больницах. Затрагивая эту тему, я решил взять интервью не у кого-то из главных врачей городских больниц, а у опытного врача, каждый день работающего непосредственно с пациентами – онколога, врача высшей категории Ольги Георгиевны Юнониной, которая много лет работает по своей специальности и знает проблемы медицины, скажет так, изнутри. Этот врач, как мне думается, и есть та самая «рабочая лошадка», на которых еще худо-бедно, но как-то держится наше городское здравоохранение.

— Ольга Георгиевна, не секрет, что на прием к врачу сейчас попасть очень проблематично по причине больших очередей, а к онкологу, как говорят, так попасть на прием еще сложнее. Правда ли, что на прием к онкологу более 60% пациентов приходят, не имея онкологического заболевания? И почему так происходит, как Вы думаете?

— Да, действительно, процентов 60% больных, которых нам приходится принимать, не имеют онкологического заболевания. При малейшем подозрении врачи терапевты, хирурги и гинекологи направляют больных на консультацию, зачастую даже без обследований! Хотя есть такое положение, что все обследования больной должен проходить по месту жительства, то есть у своего терапевта. Доктора, работающие в общей лечебной сети — опытные, но и они при виде доброкачественной опухоли, например, липомы или гигромы, все равно направляют больных к нам за заключением А где же тогда ваш опыт? Почему иногда врачу не взять ответственность на себя? От онколога ждут заключения, а чтобы его дать, необходимо полное обследование больного. И мы тратим на это много сил и времени. Приходится больного отправлять назад на дообследование, по месту жительства. От этого растет недовольство больных, и поэтому они говорят «меня отфутболили». И поэтому у нас есть претензии к врачам общей лечебной сети. Попасть на прием к онкологу проще, чем к другому специалисту.
У нас нет записей на прием. Пришел на прием — и тебя примут, но без очередей не обходится. Необходим контакт с терапевтами и врачами других специальностей, чтобы пациенты направлялись в диспансер, когда это действительно нужно, а то говорят — ну проконсультируйтесь на всякий случай! Что это за случай такой?

— То есть, как я понимаю, что большие очереди у вас – это отчасти потому, что врачи не хотят на себя брать ответственность? Или потому, что некоторые врачи не имеют достаточной квалификации в определении диагноза у больного? Что Вы думаете по этому поводу?

— Трудно сказать, есть врачи, которые много лет работают, имеют богатый опыт. Видимо, им просто нужна справка от онколога или действительно, не хотят на себя брать ответственность. Наших онкологических больных на приеме немного, с ними работать проще, так всех их знаешь, с пациентами, приехавшими впервые — нужно пересмотреть все обследования, осмотреть больного, возможно, дообследовать и только потом становится ясным диагноз.

— А скажите, у вас некомплект врачей большой в онкологическом диспансере?

— Большой — у нас не хватает хирургов, уролога и радиологов, то есть, это врачи, которые проводят лучевую терапию на опухоли. Отчасти большие очереди на приеме также из-за нехватки врачей в поликлинике онкодиспансера, поэтому такие длительные приемы. Я, например, работаю с 8 до 18 часов. Не хватает времени оформить карточки, приходится писать на дежурствах и иногда приходить по субботам или воскресеньям

— Еще люди говорят, что в Братске по онкологическому профилю недостаточно хорошее оборудование, допотопное – устаревшее морально, что Вы скажете на этот счет?

— Оборудование в диспансере не устаревшее, у нас есть все, что и в любой городской больнице, сейчас вот поставили новый компьютерный томограф, недавно проводили испытание, — отличный аппарат! Но не надо думать, что теперь можно всех больных обследовать в онкодиспансере на КТ, можно только по строгим показаниям. Больной должен обследоваться по месту жительства, а для этого есть в городе все возможности. Другое дело больные из деревень, тут мы делаем все возможное для обследования больного.

 — Я не специалист, мне объясняли, что у нас в Братске опухоли удаляют устаревшими методами, специальным аппаратом вроде как выжигают, а что в области, мол, удаляют по новым технологиям – лазером или радионожом, вроде как.

— Вы имеете в виду удаление образований на коже. Образования на коже удаляют врачи разных специальностей – дерматологи, косметологи и онкологи. Дерматологи удаляют разными способами. Наиболее распространенный метод — это коагуляция доброкачественных образований – невусов, папиллом. После удаления остается едва заметный след на коже, который с течением времени тоже исчезает.

 — Может, вы меня не поняли, – я повторюсь: я не специалист, но я имел в виду, что опухоли у нас в Братске зачастую удаляют вроде как прижиганием…

— В онкодиспансере доброкачественные образования я удаляю коагулятором. При подозрении на злокачественную опухоль сначала берется биопсия — то есть кусочек их опухоли, при подтверждении злокачественности проводится лучевое лечение: прижигание — так называют больные.

 — Выходит, что в Братске в основном применяют электрокоагуляцию, то есть прижигание опухолей током высокого напряжения, а в Иркутске, говорят, удаляют лазерным лучом, а также радионожом, при котором используются радиоволны, разрушающие опухоль, есть такие методы в Иркутске или я что-то напутал?

— В Иркутске есть новые методы удаления опухолей. Надеюсь, что и в нашем диспансере также скоро появится что-то новое для малых операций на коже.

— Я именно про это и говорю: что, по словам людей, в Братске на низком уровне находится технологическое обеспечение подобных операций на коже, ведь это так? Или нет?

— В этом плане у нас, конечно, не хватает оборудования. Аппарат для удаления папиллом старый, он не укомплектован, а это ограничивает поле деятельности врача.

— Так может, тут и надо больше бить тревогу, ведь Братск – это второй по величине город в Иркутской области, это город-донор в области. И возникает вопрос: почему медицина в Братске финансируется, можно сказать, чуть ли не по остаточному принципу, потому как в братских больницах, выходит, нет даже таких нужных аппаратов, как лазер и радионож для удаления различных кожных новообразований, которые, как мне кажется, не стоят очень уж больших денег. Это что – очень дорогие аппараты?

— Конечно, не миллионы стоят…

— Тем более, думаю, что эти аппараты нужны, ведь Братский онкологический диспансер обслуживает весь север области: Усть-Илимск, Чуну, Железногорск и т.д., правильно же?

— Да, правильно. Нагрузка у нас большая, и особенно хочется помочь больным, приехавшим из района, так как у них по месту жительства нет дерматологов и косметологов.

— Скажите, хоть это и не ваша сфера — вопрос касается «Скорой помощи»: люди говорят, что там катастрофическое положение, медперсонал уходит. Вы что-нибудь об этом слышали?

— Вот ко мне приходят наши медики со «Скорой помощи», они очень расстроены положением вещей на «Скорой помощи», тем, что много увольняется много врачей и медсестер. За 3 месяца, как говорили, ушло более 30 человек, машины стоят, на вызовы ездить некому, а раньше было наоборот – раньше не хватало машин, чтобы обеспечить все вызовы. Санитаров сократили, их обязанности возложили на водителей. Разве это правильно? С врачом на вызовы ездили медбратья и медсестры, а сейчас их не хватает. Вот и представьте: приезжает врач на вызов в 2 или 3 часа ночи, и нужно госпитализировать больного. И начинает врач бегать по всем квартирам, звать на помощь соседей — помочь донести пациентку до машины. Подежуришь так несколько раз, и желание отпадет работать так… Медики со «Скорой» и стали увольняться, потому как на них возлагают много. Вообще, когда люди постоянно работают в таком напряженном темпе, у них накапливается какая-то хроническая усталость, безысходность какая-то, это все отражается на работе, человек начинает не хотеть идти на работу. Тут, понимаете, и моральная неудовлетворенность, и денег мало получают. Вот и все — человек уходит. Институты выпускают врачей, но почему-то врачей всегда не хватает, куда они все уходят после окончания? Непонятно.

— Нехватка врачей в городе – это, как мне кажется, очень большая проблема, и причиной тому, как мне думается, может быть не только слабая техническая оснащенность городских больниц, а, может быть, в большей степени слабая социальная защищенность медперсонала? Это и неудовлетворенность в жилищных условиях, и многое другое. Что Вы думаете по этому поводу? Может, у Вас есть свои предложения на этот счет?

— Да, не хватает у нас врачей. Выросли требования к медицинской документации, я считаю, что страховые компании ужесточили свои требования — за малейшую ошибку, например, где-то в истории или в карточке не расписался — штраф и т.д. Определили норму дней нахождения больного в стационаре. Например, моя мама лечилась с гайморитом в ГБ-1 у доктора Т., пролечили 8 дней и выписали, а гайморит как был — так и есть. Многие больные жалуются на «недолеченность». И еще больной вопрос — зачем набрали во 2-ую городскую больницу иностранцев?

— Я об этом где-то слышал, выходит — это не сплетни? Это правда? Прочитать остальную часть записи »

Довелось мне на днях побывать в ГБ-2 – друга решил навестить, находящегося в стационаре на лечении. В субботу приехал, но вышла заковыка – без бахил не пускают, больничная аптека не работала,  не было  и автомата, продающего бахилы, и ни малейшего даже намека на пункт выдачи бахил, как в других лечебных учреждениях Братска. Что же делать? Хорошо, что меня выручила сердобольная работница больницы, нашла где то у себя по сусекам для меня бахилы. Но ведь на всех, кто приходит в больницу, она найти не сможет. И ведь не купить нигде поблизости эти бахилы!

В откровенном  разговоре со мной работники приемного покоя больницы поделились своими проблемами:

— У нас в декабре 2013 года в больнице закрыли буфет. Буфетом пользовались больные: у нас в глазном отделении, к примеру, лежат люди из Чуны, с Вихоревки, с Речушки. Мы писали уже и подписи собирали, что и наши работники пользовались этим буфетом. Никак не решается вопрос и с бахилами. Люди приходят на посещение, кто приносит с собой бахилы, а кого отправляем в аптеки – у нас их просто нет. Старики приходят, а аптека в субботу-воскресенье не работает, аптека есть на ул. Погодаева, стариков туда отправляем, представляете, что это такое? Старик сюда-то еле дошел. В ГБ-3 бахилы бесплатно, в онкологии – бесплатно, в ГБ-1 можно купить. Не знаем почему, но в ГБ-2 нет. У нас есть в процедурных кабинетах. Вот у нас два наболевших вопроса: отсутствие бахил и буфета и для больных, и для работников. В буфете продавали все: и соки, и минералку, и пирожки, и второе, и салаты, все было. Летом больные бегают через дорогу покупают. Нам сказали: здесь достаточно хорошо кормят, мы не нуждаемся в вашем буфете.

И вот интересно: все больницы сейчас находятся в едином ведении области, и финансируются из одного места, но вот в одних лечебных учреждениях есть и бахилы, и буфеты, а в других – почему-то нет. Прочитать остальную часть записи »

КОЛОНКА РЕДАКТОРА

Уважаемые читатели!

Обращаясь к вам в прошлом номере газеты за финансовой поддержкой, мы даже не ожидали, что будем (правда, пока только на уровне обещаний) поддержаны не только своей основной аудиторией – вами, простыми горожанами, но и некоторыми видными политиками городского уровня. Конечно, мы будем благодарны всем, кто сочтет возможным оказать нам помощь, хотя на поддержку власть предержащих рассчитываем с робким оптимизмом, ибо понимаем, что поддерживать газету, в которой часто публикуется критика власти, для самой власти — это своего рода даже как героизм, по крайней мере, это по силам весьма незаурядным личностям (надеемся, среди братчан таковые найдутся).  Любые просьбы о поддержке основаны на твердой платформе самостоятельного определения редакционной политики. Мы, как и прежде, готовы выносить на обсуждение любые сложные вопросы городской жизни, и готовы поддержать братчан, попавших в тяжелую ситуацию, общественников и политиков, ратующих за развитие нашего города, притом, нам безразлично, к какой партии или общественной организации принадлежат эти люди, — главным критерием здесь является полезность для нашего городского сообщества и честность и бескорыстность помыслов и действий этих людей. Тем более, что по нашему искреннему убеждению, деление на партии политиков весьма условны, и за короткий срок некоторые умудряются помелькать в нескольких партиях, что стало частым явлением и в нашем городе.
Итак, теперь, собственно, к отчету: на сегодняшний день  на мой телефонный счет поступила сумма в размере 1800 рублей. Прочитать остальную часть записи »

Война в Афганистане уже становится историей. Она от нас все дальше – последняя война СССР. Но живы участники этих событий. С одним из них мы и поговорили, вспоминая ту страшную войну, на которой, выполняя интернациональный долг, гибли достойные сыны Союза, вчера еще покинувшие школу. Вспоминал те трагичные события Николай Очкас — ветеран Афганистана, заместитель председателя Совета участников боевых действий в г. Братске.

Родился Николай в Донецкой области Украины, с Украины призывался в армию 1 апреля 1983 года. Сначала попал на подготовку: за 83-й год был в Харькове, в Баку, и попал в карантин г. Кировобад в Азербайджане.

— Пробыл я там два месяца с небольшим, нас готовили водителями на «Уралах», — рассказывает Николай Очкас. — Мы проходили военную и физическую подготовку, а 22 июня, в день начала Великой отечественной войны, мы пересекли границу СССР -Афганистан. Нас отправили на вертолетах, 1 ч 45 мин мы летели в г. Ташкурган (Айбак) провинции Саманган. Наш 122-й мотострелковый полк там базировался.

— Скажите, как к вам, по вашим ощущениям, относились местные афганцы?

— У меня есть много фотографий. С местными мы ладили хорошо, общались, несмотря на не знание языка находили общее мнение. У нас в части был переводчик. Но нас раскидали по гарнизонам, мы охраняли трубы, по которым качались бензин, керосин, солярка. Трубопровод лежал прямо вдоль трассы. С нами находились войска, мы их называли «трубачи». У нас в гарнизоне было 15 человек, три миномета, и мы находились в охранении постоянно. Я служил артиллеристом, а не водителем. Поставили меня на минометы, минометы были у нас 82 мм, потом уже пошли «Васильки» четырехзарядные, похожие на маленькие пушечки. Еще мы охраняли мост возле кишлака Хазрати-Султан, по которому проходили трубы и который имел большое стратегическое значение, потому что по нему шли колонны из Союза в Кабул и обратно. С местными конфликтов не было. Мы нормально дружили. Хотя нам говорили, что днем они местные, а ночью берут автоматы и стреляют в нас. Но мы не знаем, насколько это правда. Нападения были часто. Мы брали раненых или убитых, но они старались всегда после боя своих забрать. И мы не знали, кто на нас нападает. Там была молодежь среди них – молодые ребята-афганцы по 14-15 лет. Обстреливали колонны регулярно, обстреливали гарнизон регулярно. Мы были на мосту, над мостом был кишлак, а в горах была банда, в которой как говорили насчитывалось до 2000 человек, и никогда, за два года службы, ни разу эта банда не напала на наш гарнизон.

– Почему?

— По закону гостеприимства, будем так говорить. На мосту они даже проводили встречи, две банды состыковывались, мы не имели права ни ракетницу пустить, ни пострелять.

— Были случаи зверств над советскими солдатами со стороны душманов?

— Были. В 83-м году. Буквально в конце июня приехали мы на гарнизон, нас построил комбат и сказал, что сегодня ночью два человека были сняты с поста, так как заснули на посту. Их убрали и увезли в горы. Потом, через неделю, их подбросили возле нашего гарнизона, и на них были следы сумасшедших издевательств: глаза, уши, конечности – все отрезано… Страшно было смотреть. Вы знаете, мы ходили на операции в горы, ловили душманов, брали в плен, приводили, в гарнизон приводили, передавали в полк. Мы участвовали во всех боевых операциях, участвовали в засадах.

— Сейчас много мнений, у каждого свое, но как Вы считаете, Советская армия была близка к тому, чтобы одержать победу над душманами, и чего ей для этого не хватило?

— Мы стремились к победе, и могли ее завоевать, только у нас менталитет был другой, люди воспитаны были по-разному, мы не косили всех подряд, как это было в Великую отечественную войну, как происходит сейчас на Украине, мы работали чисто по операциям.

— Но ведь могли быть и провокации: те же боевики могли обстрелять вас со стороны кишлака и уйти в горы…

— И такие случаи были. Даже могу вам сказать, один кишлак обстрелял нас, мы пришли, окружили этот кишлак, прочесали его – ни одного душмана там нет, оружия нет, но там в большинстве домов есть люки (колодцы), через которые по подземным ходам они уходили. У них была такая тактика обстрелов.

— Партизанская война, одним словом. Там идеальные условия для партизанской войны… А можете рассказать эпизод, который вам наиболее запомнился? Наверняка же, такой есть?

— Их много было, каждую неделю, каждый день… Самый первый случай был, когда нас с полка везли на гарнизоны. Нас привезли в полк, оружия еще не дали, посадили на два БТР «Уралы» и повезли. Охранение было. В этих «Уралах» сидел водитель и человек с автоматом, который мог нам чем-то помочь. И вот мы проезжали ущелье, где нас впервые сразу же обстреляли, в первый же день. Вот это запомнилось на всю жизнь для всех. Ответить нечем, все попадали просто, машины не останавливались, начали стрелять БТР-ы и ребята. Среди нас погибли первые товарищи. Знаете же, как обычно: все ехали, шутили, мол, война, в войнушку поиграем… Потому что всем было по 18 лет, еще не понимали, куда приехали, зачем, почему… А когда увидели, что погибли товарищи, которые сидели рядом с тобой, а до тебя по счастливой случайности не достало, вот тогда все задумались, и улыбки и ухмылки прошли.

— Вы сказали, что участвовали в засадах. Приходилось непосредственно стрелять в душманов? Может, в плен брали?

— По засадам мы ходили в основном с четверга на пятницу. Это единственный день, когда душманы с гор спускаются, идут в кишлаки, и тогда мы устраивали засады. И вот они спускались с гор, мы видели, есть там арыки специальные сухие, в этих арыках мы с пулеметчиками сзади лежим два часа: луна светит там два часа – с 10 до 12 ночи, видно — как днем… А потом наступает темень, что не видно ничего, не увидишь своей ладони. И они начинают спускаться с гор, кто с фонариками, кто с факелами, перед подножием горы они факела сбрасывают и идут к нам навстречу. И первое, что в голову попадает – их разговоры. Они разговаривают на своем языке, и получается, как в фильмах про немцев: идут, разговаривают, полная темнота… Пускаешь ракету и начинаешь стрелять. Они ходили осторожно и тихо, но нам выдавали приборы ночного видения, и мы их видели прекрасно, как на ладони.

— Вам лично доводилось брать в плен?

— Доводилось и в плен брать, и убивать даже. Один раз было, когда мы стояли на посту в горах, идет «комсомолец», как их называли, с комсомольским значком. Человек, который носил комсомольский значок, считался сочувствующим нашей армии. У них тоже был комсомол. Они стояли в охранении своего кишлака, вроде как нам помогали. Если они узнавали, что идут душманы, они передавали нам. И вот такой идет, я его остановил, он пошел дальше. Потом расстегнул халат, достал автомат, мне пришлось выбирать: либо он, либо я… Потом неделю, наверное, отходил… Комбат объявил благодарность за бдительность, родителям на родину было отправлено благодарственное письмо. Я их всего пять или шесть получил – таких благодарственных писем.

— А у вас есть награды?

— Да. Медаль «За отвагу», медаль «От благодарного афганского народа».

— За что Вы получили медаль «За отвагу»?

— Это долгая история… За конкретную операцию. В 1984 году мы поехали на 66-х с загруженными «Васильками» в кишлак Мазари-Шариф тремя расчетами, я был командиром расчета, кроме меня в расчете были еще наводчик, заряжающий и подносчик, и попали там в засаду. Отстреливались, несколько человек погибло,  были и раненые. Но мы стояли, держались, пока не подошла общая колонна, порядка трех часов, рация была, а связист погиб, но мы знали, что за нами едет колонна. Прочитать остальную часть записи »

ТЕМА ДНЯ

8 октября Сергей Серебренников провел свой первый брифинг для журналистов Братска в качестве мэра. Он рассказал о своем видении дальнейшего развития города и о первоочередных задачах, которые власти предстоит решить. Потом мэр подробно ответил на вопросы журналистов. 

Первый вопрос от представителей городских СМИ, конечно же, касался новых назначений в администрации. Особенно привлекло внимание журналистов назначение на пост председателя комитета по градостроительству Владимира Вершинина, фамилия которого упоминалась ранее в публичном пространстве в связи с нашумевшим уголовным делом.

— Я вам скажу честно, как мэр и полковник запаса ФСБ, семья Вершининых работала честно и в интересах города, и отец, и сын, — прокомментировал это назначение Сергей Серебренников. – Мое приглашение Владимира Вершинина осознанно. А то, что было разбирательство и что было возбуждено уголовное дело, так это ни о чем еще не говорит. Вершинин не брал ни копейки, ни рубля бюджетного – я это абсолютно точно знаю. И он для города Братска принесет много пользы. Это человек честный и профессиональный и он нам нужен.

Напомню, что в администрации было произведено несколько кадровых перестановок: на пост руководителя департамента физкультуры  и спорта был назначен Алексей Минченко, руководителя департамента культуры — Игорь Кравцов, заведующего отделом развития торговли — Наталья Еременко. Кроме того, в городской администрации теперь есть человек, который будет заниматься инвестиционными проектами, развитием экономики и промышленности Братска  — Александр Шапошников.

Редактор отдела новостей ТРК «»Братск» Галина Гордиенко:

— Закончилось ли формирование команды?

— Не закончилось, не закончилось. Знаете, мне приходилось читать также в электронных СМИ критические отзывы, что вот Серебренников заявил, когда шел на выборы, что «у меня есть команда», и где же она? Друзья, но эта команда – это не группа людей, закрытая в глухом помещении без окон и дверей, которая сидит и ждет отмашки «Выходим!». Нет, конечно. Это люди, которые живут и работают среди нас, у которых есть наработанные имиджевые вопросы, есть навыки работы, личные качества. Вот, собственно, эти люди и составляют мою команду. Так я пригласил Дубынина Ивана Михайловича. У нас в истории с ним отношений были разные, когда он был главой округа Падунского, тогда как-то произошла смена. Сегодня с учетом прошедших лет, переоценки я посчитал возможным и нужным пригласить Ивана Михайловича на аппарат. Это очень ответственная работа – у нас в аппарате 400 с лишним сотрудников. Первое, что надо сделать – создать комфортные условия для работы этого аппарата. Иван Михайлович – опытный человек, уверен, с этим справится. По всем остальным назначениям – за каждого отвечаю. Кого назначаю, кого приглашаю – за этих людей я отвечаю лично. Если вдруг человек начинает плохо работать или не дай Бог где-то что-то сбоит – конечно, я должен быть рядом, должен помочь, и так и будет. Но если уж совсем будет плохо… Бывают такие моменты, я не хочу называть фамилии, я ведь этих людей тоже приглашал когда-то, в том числе из других городов, я считаю — не справились, и за эти годы был наработан отрицательный имидж, к сожалению. Много вопросов есть к градостроительному комитету. Много вопросов к юридической службе: я запросил материалы, посмотрел – мы, по-моему, 300 судов ведем одновременно. Я должен сказать, что это не заслуга наших юристов — это уже брак в работе всей администрации, потому как судиться с собственными гражданами, с жителями города Братска, конечно, можно, но тогда, когда мы отстаиваем интересы закона, государства, но тогда, когда мы судимся по элементарным вопросам, потому что градостроительный комитет неправильно отвел землю, как можно так работать? Поэтому мы сейчас проведем назначения оставшиеся, соберем весь аппарат, всех руководителей, позовем всех руководителей муниципальных учреждений разного профиля: и партийных, и объектов культуры, и объектов жилищно-коммунального хозяйства, которые у нас есть, и я составлю с ними разговор так, чтобы они понимали мою позицию как руководителя. Они понимали наши требования, которые мы к ним предъявляем, и все – вперед в работу! Если кто-то не согласен – значит, не согласен, и у нас есть очередь, которая ждет, когда мы их пригласим.

Виктор Касищев:

— Сергей Васильевич, вопрос касается муниципального имущества. Не секрет, что многим большим фирмам муниципальное имущество – базы и  магазины — сданы в аренду на льготных условиях, чтобы они поддерживали эти объекты в хорошем состоянии. Но мелкие предприниматели, арендующие в свою очередь эти площади у крупных ООО, жалуются, что в эти объекты арендаторы не вкладывают деньги в ремонт, вследствие чего эти муниципальные объекты приходят в упадок. Может быть, было бы лучше на эти объекты посадить администраторов от КУМИ, чтобы они собирали деньги за аренду, может, было бы больше пользы?

— Не согласен с Вами. Садить администратора от КУМИ — это, извините, неправильно. Мы это уже проходили – нет. КУМИ должно заниматься администрированием этого вопроса, выстраиванием договорных отношений по эффективному использованию муниципального имущества, и не более. Но я таких примеров не знаю, если у Вас есть такие примеры, пожалуйста, вооружите меня этими примерами, где есть неэффективное использование муниципального имущества. Его, кстати, осталось не так много. К сожалению, за четыре года казна поредела очень сильно. Если мы раньше, план реализации составляя на очередной год, ставили задачу продать муниципального имущества на 200-на 300 миллионов, то я посмотрел на 2015 год: если мы наберем 40 млн от продажи — это будет хорошо. Фактически, все продали. Теперь продается все с аукционов, по результатам торгов и оценок. Еще раз говорю, что если у кого-то есть информация о нарушениях, прошу ее как-то легализовать и мне доложить. Я должен сказать – ходит разная информация, я хоть и не всегда читаю электронные СМИ, но есть пресс-служба, которая мониторит и докладывает, есть какой-то нездоровый интерес к Братскому пассажирскому предприятию. Хочется мне сказать словами одного киногероя: «Не надо искать черную кошку в черной комнате, особенно если там кошки-то этой и нет». Муниципальное пассажирское предприятие было, есть и будет. Его никто никуда продавать не намерен, так же, как троллейбусное управление, так же, как «Водоканал». «Водоканал» сегодня стопроцентно муниципальный.

Виктор Касищев:

— Сергей Васильевич,  хочу задать вопрос про ликвидированную дорожную муниципальную службу: раньше в публичном пространстве и в интернете мелькали такие слухи, что там вроде как были нарушения, приписки объемов выполнения работ в пользу тех фирм, за которыми, как говорили, якобы стоял всем известный в городе предприниматель Гаськов. Будет ли проведена проверка финансово-хозяйственной деятельности этой ликвидируемой фирмы?

— Она ведется. Надо сказать, что эту фирму я бы еще подержал. Почему? Потому как сегодня за чистотой в городе, уборкой улиц занималось это муниципальное предприятие. Там достаточно профессиональные кадры собраны, но прокуратура нам внесла протест: мы не имеем права, это нарушение законодательства – иметь такое муниципальное предприятие, куда напрямую можно направлять бюджетные деньги, хотя и утвержденные, постатейно расписанные, — это считается отсутствием конкуренции, нужны конкурсы и конкурсные процедуры. Но: предприятие мы ликвидировали, выполнили предписание прокуратуры, но завтра выпадет снег, а кто будет убирать улицы? У нас просто некому будет убирать, мы не успеваем подготовить проектную документацию, ни провести конкурсы, поэтому пока будем работать с этим предприятием, попутно мы сможем, конечно, проверить, были ли там финансовые злоупотребления. То, что я увидел в администрации города, — ни одного рубля, к счастью, не было уворовано или использовано не по назначению.

Виктор Касищев:

— И еще один вопрос. Тоже ходят слухи, что международный банк реконструкции и развития выделил деньги на реконструкцию городского канализационного коллектора. Есть ли необходимость проведения ревизии использования этих денежных средств? Ведь там суммы очень большие…

— Упустил, хотел сказать, но упустил. Действительно, этот проект город выиграл в 2008 году. Это был пилотный проект правительства Российской Федерации с международным банком, город Братск победил среди 52-х, по-моему, городов, занял первое место, и транш в 12 млн долларов был выделен городу Братску. Год отводился на выполнение условий: мы должны были подготовить город и систему ЖКХ для участия в этом проекте, потому что там очень жесткие условия международного банка. Три контракта. По одному контракту делается почти трехкилометровый водовод — канализационный коллектор рядом с существующим канализационным коллектором, труба диаметром 1200, ведем сегодня новую трубу из полимерных материалов, оставляем старый коллектор как резервный, и по этому контракту выполнение проекта – 87%. Там идет все более-менее нормально. Вторые два контракта – это модернизация тепловых камер в 241-ом доме. Представляете: 241 дом? Это в центральной части города. Что такое модернизация тепловых камер? Это полностью замена запорной арматуры: труб, вентилей, приборов учета, приборов регулирования. Что это нам дает? Оно, кроме комфортных условий, еще должно дать и реальную экономию жильцам. Та вода, которая поступает на трубы отопления, поступает разной температуры: 80-95 градусов, и обратка должна возвращаться с температурой 60 градусов. Так вот если новая аппаратура увидит, что обратка возвращает с температурой выше 60 градусов, например, 70-75, она ее запускает по кругу обратно на отопление дома. И, к сожалению, выполнение этих двух контрактов у нас всего лишь 15 или 17%. На прошлой неделе было приглашение нас на совещание, которое проводил международный банк, собрали всех: банк, фонд, который был создан минрегиона, который сегодня ликвидирован и должен был быть оператором десяти городов по России, и подрядчики. Мы все собрались за одним столом. Вы знаете, мне было стыдно за руководство  города. Было сказано так, что все эти годы администрация города вела себя как сторонний наблюдатель. Нам 12 млн долларов дают, а мы защищаемся и говорим: «Что сможете, то сделайте, это ваши проблемы, что хотите – то и делайте!». Мы эту проблему решили, сняли, там потребовалось немного увеличение финансирования, чтобы проколоть трубопроводом автомобильную и железнодорожную магистрали, в ходе проведения наткнулись на какой-то еще коллектор под землей. Банк добавил 10 млн, и  очень жестко спрашивали с нас по срокам как раз таки по домам по тепловым камерам. На сегодня сделано пять домов. 1 февраля 2016 года – это та дата, после которой ни один рубль мировой банк нам больше не даст, если мы не успеем – значит, все. Но мы успеем. Мы успеем, мы обязательно все сделаем. Мы в понедельник на аппаратном совещании специально поставили этот вопрос, пригласили  подрядчика, создали рабочую группу по реализации этого проекта, Пастушков ее возглавляет, тесное взаимодействие обеспечили. У нас какая-то странная была позиция: подрядчик говорит «Дайте нам дома для работы», а мы пять домов дали и больше не даем… Я вообще не понимаю, почему? Все поправили: есть график, по 20 домов в месяц они должны делать. Мы обязательно доведем проект до конца. Если будут другие проекты – мы конечно пойдем! Это деньги – дармовые, мы ни рубля софинансирования не вкладываем, нам просто дают деньги и говорят «Делайте!» для того, чтобы показать, что тут мы можем и чтобы научить нас передовым методам работы, показать, что мировой банк тоже участвует в этом. Кстати, по санкциям ни слова сказано не было: работаем – и работаем, проект идет.

Корреспондент  ТК «Город» Андрей Васильев:

— Сергей Васильевич, как долго у нас пробудут украинские беженцы? Прочитать остальную часть записи »