Рубрика: Статьи
Три товарища
04.06.2017 | 
Автор: Российская Газета
Почему британские репортеры в ноябре 1991 года пошли на смерть ради своего советского коллеги
Рори Пек. Первая встреча
В феврале 1991 года, пережидая американские бомбежки в подвале багдадского отеля «Аль-Рашид», я разговорился с британским журналистом Рори Пеком. Он был фрилансер, но в те дни подрядился снимать войну для ВВС. Скоро выяснилось, что мы много лет бродили фактически по одним и тем же афганским тропам, только он с моджахедами, а я с советскими.
Это нас сразу сильно сблизило. Мы наперебой вспоминали названия кишлаков, имена полевых командиров, бои и засады. В какой-то момент Рори спросил меня:
— Отчего, покидая Афганистан, вы бросили там своих пленных? Не понимаю, — говорил он, буравя меня своими холодными ирландскими глазами, — почему вы забыли этих людей? Я не раз видел ваших парней и всегда ужасался их участи.
Никогда я не чувствовал себя так неуютно, как в тот вечер, сидя в подвале под звуки сирен воздушной тревоги. Да, следовало признать: наше огромное государство предало солдат, которых само же отправило воевать в чужую страну. Сначала оно не смогло обеспечить их безопасность, а потом и вовсе отвернулось от них, попавших в беду.
Тогда же мы с Рори договорились: если выберемся из Багдада живыми, то вместе отправимся в Афганистан — искать и спасать пленных.
Питер Джувенал. Секундант в рукопашной
Однако не так-то просто оказалось выполнить этот план. Потребовалось участие Руслана Аушева (он тогда возглавил афганских ветеранов), согласование с погранвойсками, МИДом, внешней разведкой, президентскими структурами… Тогда, напомню, Кабул еще был под властью Наджибуллы, война полыхала вовсю, а нам предстояло, перейдя границу в районе Ишкашима, затем пешком пройти три сотни километров, чтобы добраться до главных моджахедских баз. Мало кто верил в успех этой затеи.
Но в итоге, закончив сражение с бюрократами, наш маленький отряд в конце ноября 1991 года перешел по мосту через бурный Пяндж и оказался на сопредельной территории, контролируемой исламскими партизанами. Нас было трое: британские журналисты Рори Пек и Питер Джувенал, а также я, выдававший себя за финна.
Сейчас, по прошествии многих лет, понимаешь, что это действительно был маршрут с билетом в один конец. И только невероятным везением можно объяснить то, что спустя месяц мы живыми и невредимыми вернулись обратно, проделав путь длиной в полтысячи километров по заснеженным горам и выполнив свою задачу. Мы нашли пленных и сумели вернуть их домой — тех, кто этого захотел.
Я не могу сказать, что наши отношения в ходе этого путешествия складывались безоблачно. Нет, выходец из кругов британского истеблишмента Рори Пек то и дело тыкал меня лицом в последствия нашего недавнего военного присутствия: разрушенные бомбами кишлаки, сожженные танки и бронемашины, остовы сбитых вертолетов. Наверное, он был уверен в том, что я тоже обязан делить вину за все эти кошмары, раз советский. Мы по этому поводу часто спорили.
— Это поколение, — показывал он рукой на афганцев, — обречено на то, чтобы всегда плохо относиться к вам. Оно уже умирало под вашими бомбами.
— Но, быть может, это поколение поймет, что коммунистический режим и простые люди — это не одно и то же. Нельзя же всегда жить с ненавистью в сердце. Нельзя желать смерти всем русским.
Ему не нравились мои возражения. Рори назидательным тоном начинал поучать, мол, я не знаю афганцев, а он их знает.
— Афганцы не умеют прощать обид. Они плохо одеты, но у них очень хорошая память, — едва ли не по слогам втолковывал он мне. — Вы пытались силой навязать им свою волю и при этом разбомбили полстраны. Раскрой пошире свои глаза и оглянись вокруг. Разве ты не ужаснешься от увиденного?
— Полстраны разбомбили, а еще полстраны отстроили, — пытался оправдываться я. — Ты видел войну из своего окопа, а я из своего. Для тебя эти партизаны — свет в окошке, а для меня будущее Афганистана за теми, кого мы поддерживали.
— Жалкие коммунисты! — багровел Рори.
Мне хотелось его ударить. Я с трудом сдерживался от того, чтобы заехать по рыжей физиономии.
— Ну, конечно, — перебивал я. — Всю правду знаешь только ты один.
В его глазах закипало бешенство. Он смотрел на меня в упор и говорил еще медленнее, с расстановкой — явный признак дикого раздражения:
— Слушай меня внимательно. Слушай и запоминай…
Но и меня уже несло:
— Нет, это ты слушай меня!
Так мы стояли друг против друга посреди толпы, крепко сжав кулаки, а Питер чуть в сторонке невозмутимо снимал окружающее своей телекамерой. Если бы мы схватились, он — я уверен — так же невозмутимо снимал бы и нашу драку. Но до рукопашной, к счастью, не доходило.
Амирхан. Приговор в Ханабаде
Наша экспедиция уже почти заканчивалась, оставался последний адрес, местечко Ханабад, вблизи Кундуза, где местный полевой командир Амирхан удерживал у себя нашего парня Гену Ц. Парень этот был так долго в плену, что женился здесь на афганке, работал шофером и при встрече с нами возвращаться домой отказался. Закончив с ним трудный разговор, мы уже хотели двигать дальше, к реке Пяндж, к нашей границе, но тут появился партизан с «калашом» и велел нам предстать пред очами Амирхана.
Британцы мои сразу напряглись, так как знали, что командир этот из так называемых «непримиримых», то есть из тех, для кого любой «неверный» подлежит наказанию. Но что делать, пошли….
Амирхан сидел за пустым письменным столом. Белоснежный платок на шее. Чалма. Холеные руки перебирают четки. Смотрел на нас немигающими властными глазами. Сразу обратился ко мне:
— Так вы русский?!
Отпираться было бессмысленно: снаружи, за стеной, только что закончилась встреча с Геной.
Теперь этот Гена-Ибрагим тоже робко зашел сюда, заметно трепеща при виде своего властелина.
Я кивнул.
— Но если вы — русский, значит…
Он сделал паузу и, четко разделяя слова, завершил:
— …значит, мы должны убить вас. Прочитать остальную часть записи »
Рубрика: 
1 514 просмотров.
Саурон в Вашингтоне готовит Третью мировую
Свободная Пресса
Если погибнут все, то в чем же тогда смысл?
Противоракетный комплекс подвижного наземного базирования THAAD противоракетной обороны США (Фото: Zuma/TASS)
Один из моих читателей спрашивает, зачем неоконсерваторы подталкивают нас к ядерной войне, в которой не может быть победителей. Если погибнут все, то в чем же тогда смысл?
Ответ заключается в том, что неоконсерваторы верят, будто США смогут, как минимум, победить. И, возможно, при нулевых потерях.
Вот каков этот безумный план: Вашингтон окружит Россию и Китай противоракетными базами, чтобы заполучить щит, способный отразить ответный удар со стороны России и Китая. Более того, на этих американских противоракетных базах втайне от России и Китая будет возможно разместить также и атакующие ракеты с ядерными боеголовками. Таким образом, время принятия решения для России и Китая сократится до пяти минут, и у жертв Вашингтона либо вообще не останется времени для принятия решения, либо этого времени будет слишком мало.
Неоконсерваторы думают, что в результате первого удара со стороны Вашингтона ущерб для способности России и Китая нанести ответный удар будет настолько велик, что власти этих двух стран, скорее, сдадутся, чем решатся на ответный пуск. Руководство России и Китая придут к выводу, что их сократившиеся ядерные силы оставят слишком мало шансов на то, что значительная часть их межконтинентальных баллистических ракет будет в состоянии преодолеть противоракетный щит Вашингтона, что практически сохранит США в целости. Слабый же ответный удар со стороны России и Китая лишь вызовет вторую волну американского ядерного нападения, которая уничтожит российские и китайские города, убьет миллионы и оставит обе страны в руинах.
От камеры до тюрьмы: в России просят отменить наказание за покупку «шпионских» устройств
RT НА РУССКОМ
Как стало известно RT, общественники направили обращения в Совет Федерации и Мосгордуму, в которых попросили декриминализировать статью 138.1 УК РФ о незаконном обороте технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Авторы инициативы полагают, что граждан, продающих и покупающих «шпионские» приборы, можно не привлекать к уголовной ответственности. Правозащитники убеждены: рядовые потребители не собираются использовать для слежки ручки и брелоки со встроенными камерами. Такие устройства сегодня находятся в свободном доступе. При этом их покупатели часто оказываются на скамье подсудимых и получают даже реальные сроки.
- globallookpress.com © ZAM-Photography
Общественная опасность
Межрегиональная общественная организация «Коллективная защита» подготовила обращения (есть в распоряжении RT) в Совет Федерации и Общественный консультативный совет политических партий при Московской городской думе, в которых предлагают декриминализировать норму Уголовного кодекса о незаконном обороте технических средств, предназначенных для негласного сбора информации, — статья 138.1 УК РФ. Под такими средствами понимается, по сути, шпионское оборудование, а на практике — любые бытовые предметы, с помощью которых можно незаметно вести аудио или видеозапись. Минимальное наказание по этой уголовной статье — штраф до 200 тыс. рублей, максимальная санкция — четыре года лишения свободы.
Правозащитники отмечают, что общественная опасность распространения таких товаров носит весьма условный и спорный характер.
«Под действие данной статьи подпадает продажа и покупка различных безвредных гаджетов в виде ручек со встроенным диктофоном, обыкновенных брелоков с мини-камерой и прочих технических средств сувенирно-развлекательного характера, — пояснили RT представители «Коллективной защиты». — Лица, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности, даже не подозревают, что приобретение ими шутки ради какой-нибудь ручки с маленькой камерой является самым настоящим уголовным преступлением, за которое можно лишиться свободы на четыре года. Более того, интернет просто наводнён рекламой таких товаров, а потому люди разумно полагают, что ничего незаконного в их приобретении нет.Говорить о криминальной направленности деяния человека объективно не приходится».
- © youtube
Авторы инициативы напоминают: в России минимальный возраст привлечения человека к уголовной ответственности составляет 16 лет, а значит, под ударом находятся школьники и студенты, которые, покупая подобные товары, не имеют ни малейшего представления о том, что совершают преступление средней тяжести.
«Мы полагаем, что и ответственность за такие деяния, как покупка или продажа средств, позволяющих собирать информацию, должна соответствовать общественной опасности, которая фактически отсутствует, — говорится в тексте обращения. — Объективно такие действия не несут в себе какой-либо опасности для общества, чтобы ответственность за них была уголовная. На наш взгляд, ответственность должна быть перенесена из уголовной в рамки административной, чтобы последствия покупки таких безвредных средств не отразились на дальнейшей судьбе человека в виде судимости за уголовное преступление.В особенности это касается школьников и студентов, которые приобретают такие гаджеты ради шутки и развлечения, не создавая при этом для общества абсолютно никакой угрозы или опасности».
В Совете Федерации комментировать инициативу пока не готовы. «Когда обращение поступит, мы обязательно его изучим и отреагируем, — заявил RT председатель комитета верхней палаты по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Клишас. — Но сходу говорить о том, что это деяние не является общественно опасным нельзя, — надо изучить диспозицию статьи, посмотреть на правоприменительную практику».
Член комиссии Мосгордумы по безопасности Александр Семенников в беседе с RT отметил, что обсуждение этой проблемы весьма актуально.
«Тут две конкурирующие тенденции, — пояснил Семенников. — С одной стороны, из-за технического прогресса происходит всё больше случаев вторжения в частную жизнь. Но, с другой стороны, добросовестно заблуждающихся граждан, которые покупают такие товары, надо уберечь. В то же время надо понять, почему не устанавливают и не привлекают к ответственности компании, которые продают такие устройства, и по какой причине не ограничивают оптовые поставки в страну».
Байкеров и дачников записали в разведку
Слова правозащитников подтверждает внушительный массив уголовных дел по статье 138.1. Судебные процессы в подавляющем большинстве случаев приводили к обвинительным приговорам.
В 2016 году житель Магнитогорска Виталий Питаев купил через сайт Ali Express GSM-сигнализацию с инфракрасным датчиком движения. Он хотел использовать устройство, которое обошлось ему примерно в 700 рублей, для охраны садового дома.
Если бы на территорию забрались грабители, то сработал бы датчик, устройство «позвонило» на мобильный телефон хозяину, который мог бы в режиме реального времени слышать, что происходит на участке, благодаря встроенному в сигнализацию микрофону.
«На момент заказа устройства в интернете никаких сведений о его запрещённых функциях в описании не было, — рассказала RT адвокат Ольга Иваншина. — Да и вообще, он (Виталий Питаев. — RT) руководствовался ценой и размерами устройства, конечно, не собирался ни за кем шпионить. Спокойно оплатил заказ своей кредитной картой. Заказ долго не приходил, и мой клиент даже забыл про него. Когда же сигнализация пришла, то при получении на почте его задержали сотрудники полиции. Проведённая правоохранителями экспертиза дала заключение о том, что у устройства есть функции скрытой аудиозаписи, а значит, оборудование запрещено к обороту».
По словам адвоката, все попытки доказать, что Виталий не знал о запрете на покупки подобных устройств и не хотел никого прослушивать, ни к чему не привели.
«Он осознавал, что данное электронное устройство является GSM-сигнализацией с функцией скрытного получения аудиоинформации, а также с инфракрасным датчиком движения, — говорится в апелляционном постановлении Челябинского областного суда. — Он понимал и осознавал, что данное устройство в виду малых габаритов можно незаметно для посторонних глаз установить в любом месте и при помощи сотового телефона с неограниченного расстояния прослушивать помещение, в котором установлено данное устройство. Указанные функции были прописаны в инструкции. Он понимал и осознавал, что в случае, если инфракрасный датчик движения будет активирован, то устройство автоматически при наличии движения в помещении, в котором оно установлено, позвонит ему на сотовый телефон и он сможет слышать всё, что происходит в указанном помещении. Все указанные функции ему понравились и он посчитал их подходящими для охраны своего садового участка».
Еще один герой расследования Навального подаст на него в суд
ВЕДОМОСТИ
И Усманов, и однокурсник Медведева Елисеев понимают, что тяжба создаст Навальному «лишний пиар», но терпеть клевету они не желают
Вслед за Алишером Усмановым судиться с Алексеем Навальным и Фондом борьбы с коррупцией собрался председатель наблюдательного совета фонда «Дар» Илья Елисеев. Об этом он сообщил «Коммерсанту». 2 марта ФБК опубликовал расследование, в котором утверждалось, что Елисеев, однокурсник Дмитрия Медведева, и связанные с ним фонды «Дар» и «Соцгоспроект» действуют в интересах премьера. Также ФБК направил в Генпрокуратуру заявления о нарушениях в этих фондах. По информации ФБК, в августе 2010 г. «Соцгоспроект» получил от Усманова безвозмездно по договору пожертвования земельный участок с домом в селе Знаменское на Рублевке, в ФБК это считают взяткой. Фонд «Дар», по оценке ФБК, в 2014 г. в нарушение закона безвозмездно передал на неуставные цели земельный участок в селе Миловка Ивановской области некоммерческому фонду «Градислава». Усманов и Елисеев дали понять, что осознают, что их иски создадут Навальному «лишний пиар» и раскрутку, но терпеть клевету они больше не намерены.
3 марта Елисеев заявил «Ведомостям», что «Соцгоспроект» не связан с Медведевым, а распространенные «информационные вбросы» безосновательны и являются «очевидной политической пропагандой». 12 марта в интервью «Ведомостям» он дал пояснения по сделке с Усмановым с участком на Рублевке. 14 марта в интервью «Коммерсанту» он пообещал подать в суд на авторов и распространителей «баек о том, как мы «работаем» в интересах государственных и политических деятелей».
«Мы намерены обратиться в судебные инстанции с исками о защите деловой репутации к первоисточникам и ряду СМИ, распространяющих ложную информацию о «Даре» и его компаниях, хотя я понимаю, что это может способствовать политической раскрутке отдельных персонажей», — сказал Елисеев «Коммерсанту». Он заявил, что долго не хотел ничего объяснять и «во всем этом пачкаться», но его терпение иссякло. «Я вижу, как в моей стране ложь, оскорбления, политические манипуляции пытаются выдавать за норму политической борьбы», — отметил он.
13 апреля стало известно, что Алишер Усманов, совладелец USM Holdings, подал в суд на Навального и ФБК. Заявление поступило в Люблинский суд Москвы 12 апреля и уже зарегистрировано, следовало из материалов суда, решение о судьбе иска на тот момент принято не было. Перед этим Усманов сообщил о намерении судиться и обратиться в правоохранительные органы и назвал расследование ФБК клеветой. Прочитать остальную часть записи »
«Если умрет, то он и так умрет»
LENTA.RU
Почему врачи все чаще скрывают от пациентов существование современных лекарств
В соцсетях гуляет картинка с цитатой из гоголевского «Ревизора»: «Лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то он и так умрет, если выздоровеет, то он и так выздоровеет». Слова классика почти двухвековой давности снова актуальны. В российских больницах сотрудникам дается негласная установка: не болтать. Если новые методы лечения болезни или эффективные лекарства не входят в программу госгарантий либо в медучреждении нет возможности их предоставить — пациенту о них просто не расскажут. Доктора мрачно шутят, что поскольку список дефицита растет, скоро самыми доступными останутся физраствор и йод. «Лента.ру» пыталась разобраться, как нехватка денег в системе здравоохранения сказывается на врачебной этике.
Привычка к худшему
Майя Сонина, председатель благотворительного фонда «Кислород», помогающего людям с муковисцидозом (генетическое заболевание, разрушающее легкие), уверяет, что заговор молчания стал обычным явлением. У подопечных фонда в легких скапливается слизь. Чтобы она не гнила, нужны хорошие антибиотики. В некоторых случаях курс лечения — сотни тысяч рублей. Дженерики (аналоги оригинальных препаратов) часто не помогают и вызывают осложнения, поскольку нередко изготавливаются из недостаточно очищенного сырья.
— В поликлиниках больным выписывают импортозамещенные дешевые дженерики, — рассказывает Майя. — Если врачи видят, что лекарство не действует и у больного все больше нарушаются функции дыхания, их это не заботит.
По словам Сониной, сначала люди пытались жаловаться, требовать хороших препаратов, потом смирились:
— Администрация больниц их запугала, что если будут куда-то писать — вообще ничего не получат. Больным так и говорят: сейчас всем трудно, должны быть довольны тем, что есть. У врачей зарплаты маленькие, работы много, и на вас время тратить не будем.
И не тратят. В «Кислород» поступает много писем от «запущенных» пациентов. Те, кому муковисцидоз диагностирован недавно, просто не знают, какие варианты лечения существуют.
— Недавно мы из Ростова в Москву перевезли 18-летнего мальчика. Ему давали антибиотики еще советских времен, крайне неэффективные в его ситуации. Довели до ужасного состояния. Сейчас, когда мама оказалась в федеральной клинике, она с удивлением читает список назначенных лекарств. И говорит, что даже и не думала, что такие таблетки есть.
От принципа «не болтай» больше всего страдают больные, нуждающиеся в дорогостоящем лечении. Для борьбы с раком груди, например, используется современный препарат герцептин. Стоимость флакона в аптеках — до 80 тысяч рублей.
— При определенном типе онкологии герцептин обязателен, — говорит президент ассоциации онкологических больных «Здравствуй!» Ирина Боровова. — Даже когда пациентка достигла ремиссии, препарат нужно принимать как минимум в течение года. В противном случае рак почти всегда возвращается. Несмотря на то что лекарство обязаны закупать, его не хватает. В регионах женщинам о таком препарате даже не говорят. А если больные самостоятельно узнают, местные онкологи убеждают их, что это лишнее.
Меньше знаешь — крепче спишь
Врачи не отрицают, что вынуждены играть в молчанку: за распространение «закрытой» информации начальство может влепить выговор или уволить. Больной или его родственники, услышав о существовании спасительного средства, пишут в прокуратуру, требуют от Минздрава предоставить его бесплатно.
— Нужное лекарство может даже входить в программу госгарантий ОМС, — рассказывает онколог из Санкт-Петербурга Алексей Николаев (фамилия изменена). — Однако в больнице его нет — не купили из-за отсутствия денег. Ситуации бывают разные. Бывает, врач смотрит на пациента и понимает, что назначать ему дорогостоящее лечение, которое государство не предоставит, а сам он вряд ли сможет купить, смысла нет. Поэтому он о таких возможностях и не говорит. Прочитать остальную часть записи »