Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  
Архивы

Есть ли у народа право на восстание?

Законодательство РФ предусматривает уголовную ответственность за действия, направленные на насильственный захват и удержание власти, изменение конституционного строя России, за организацию в тех или иных целях вооруженного мятежа либо активное участие в нем, а также запрещает любые публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности. Однако означают ли эти законодательно установленные запреты, что народное восстание ни при каких условиях не может быть признано правомерным ?

Многие негативные явления в социально-политической и экономической жизни российского общества, произошедшие за последние 15 лет, объективно давали повод политическим аналитикам предупреждать власть об опасности народного восстания с целью ее свержения и изменения существующего государственного строя. Такое восстание обычно называют соответственно революцией или бунтом в зависимости от того, завершилось оно успехом или было подавлено, причем вторая участь, как показывает вся многовековая история человечества, постигает восстание гораздо чаще. Тревожные прогнозы в отношении возможного развития событий в России подобным образом неоднократно высказывались многими политиками и обозревателями, однако по ряду причин, которые сами по себе достаточно интересны и заслуживают отдельного рассмотрения, до сих пор ни один из таких прогнозов не сбылся.

Наиболее памятные события, дававшие веский повод для народного восстания, – это реформа цен в 1992 г. (так называемая реформа Гайдара), повлекшая радикальное обесценивание сбережений граждан, государственный переворот в октябре 1993 г. и произошедшая в последующий период приватизация государственного и муниципального имущества, которая, за исключением приватизации жилищного фонда, была полностью незаконной, так называемый «дефолт» 1998 г., повлекший банкротство многих банков и массовую утрату гражданами денежных средств.

Большинство перечисленных невзгод уже пережиты, поэтому как возможные самостоятельные поводы для восстания навсегда остались в прошлом, однако один повод, причем самый веский – незаконная приватизация – будет, как представляется, сохраняться еще очень долго. В пользу такого предположения можно высказать целый ряд соображений.

Во-первых, процесс незаконной приватизации еще далеко не закончен. Как заметил в своем интервью 28 января 2005 г. подавший в отставку руководитель Счетной палаты РФ, на сегодняшний день неприватизированными остались еще 70% государственного имущества. Во-вторых, многие инициативы российской власти по проведению реформ в области социальной сферы (монетизация льгот, изменения в системе обеспечения медицинской помощью, в образовании, в жилищной сфере и др.) вызывают справедливое недовольство, напряжение и протесты в обществе. Неприятие подобных реформ объясняется не их содержанием, а временем их осуществления: они были бы допустимы лишь после полного устранения последствий незаконной приватизации. Понятно, однако, что существующий в России с конца 1993 г. режим, представляющий интересы узкого слоя обогатившихся в результате приватизации лиц, может лишь изменять персональный состав этого слоя, но по самой своей природе не способен возвратить незаконно приватизированное имущество и полученные в результате его использования доходы в состав общенародного достояния. Следовательно, какие бы реформы в социальной области не предпринимались, они изначально обречены стать катализаторами народных волнений, что наглядно показали недавние выступления российских граждан пенсионного возраста.

Следует обратить внимание, что даже эти относительно немногочисленные и мирные выступления вызвали у властей тревогу. Устами отдельных представителей властных структур в адрес протестующих, а также предполагаемых «организаторов» протестных акций были высказаны угрозы административного и уголовного преследования. И судя по сообщениям в средствах массовой информации, реализация этих угроз путем привлечения «организаторов» к административной ответственности в некоторых регионах уже начата.

Поскольку устранения объективных причин для восстания в России ожидать не приходится, его вероятность, хотя и очень близка к нулю в силу отсутствия необходимых субъективных факторов, все же сохраняется, поэтому целесообразно коснуться вопроса о правовой оценке народного восстания. На первый взгляд, это может показаться совершенно излишним, так как вполне очевидно, что никакая правовая система не может прямо признать восстание правомерным средством разрешения конфликтов, возникающих между властью и населением. В Уголовном кодексе РФ существуют ст. 278, предусматривающая уголовную ответственность за действия, направленные на насильственные захват или удержание власти, изменение конституционного строя Российской Федерации, и ст. 279, устанавливающая ответственность за организацию в тех же целях вооруженного мятежа либо активное участие в нем. В свою очередь ст. 280 УК РФ запрещает любые публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности. Однако означают ли установленные в УК РФ запреты, что восстание в виде насильственных действий ни при каких условиях не может быть признано правомерным?

Прежде чем ответить на этот вопрос, хотелось бы привести отрывок из документа, явившегося правовой основой для создания Соединенных Штатов Америки – государства, которое до последнего времени имело репутацию одного из самых демократических, хотя оно и сыграло весьма неблаговидную роль в истории новейшей России. Речь идет о принятой 4 июля 1776 г. тринадцатью штатами Америки Декларации независимости. В ней признается наличие у каждого человека неотчуждаемых прав, в том числе права на жизнь, свободу и стремление к счастью, и отмечается, что цель создания любого государства состоит в обеспечении этих прав. Как указывается далее в Декларации, «весь опыт прошлого подтверждает, что люди склонны сносить пороки до тех пор, пока их можно терпеть, нежели использовать свое право упразднять правительственные формы, ставшие для них привычными. Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно подчиненных одной и той же цели, свидетельствует о коварном замысле вынудить народ смириться с неограниченным деспотизмом, свержение такого правительства и создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом и обязанностью народа» (выделено мной. – А. Э.). Таким образом, основатели США признавали за народом право на восстание, но лишь при определенных условиях. Более того, с наступлением таких условий они связывали возникновение у народа не только права, но и обязанности восстать и свергнуть недостойное правительство. Однако вернемся к российским реалиям.

Во внутреннем российском законодательстве отсутствуют правовые нормы, позволяющие суду признать подавленное восстание правомерным и на этом основании оправдать повстанцев (в случае победы восстания необходимости в таком оправдании по понятным причинам не возникает). Однако в Конституции РФ есть ст. 15, в ч. 4 которой установлено, что общепризнанные принципы и нормы международного нрава и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Как известно, Россия является членом ООН. Генеральной ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. была принята Всеобщая Декларация Прав Человека, где в преамбуле указано: «Необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать в качестве последнего средства к восстанию против тирании и угнетения». Как представляется из процитированного фрагмента следует, что ООН признает правомерность восстания, но лишь при вполне определенных условиях, которые можно назвать условиями правомерности восстания. К таковым относятся следующие обстоятельства:

1) наличие в государстве, где произошло восстание, тирании и угнетения;

2) наличие у повстанцев специальной цели в виде устранения тирании и угнетения;

3) отсутствие в правовой системе государства эффективных и доступных для народа правовых средств для устранения тирании и угнетения.

Поскольку во Всеобщей Декларации Прав Человека сформулированы общепризнанные принципы и нормы международного права, она, включая вытекающий из нее подход ООН к определению условии правомерности восстания, в силу правила ч. 4 ст. 15 Конституции РФ является частью российской правовой системы. В свете этого подхода и должны применяться нормы внутреннего российского законодательства, в частности, нормы УК РФ и УПК РФ.

К сожалению, достаточно четких определений тирании и угнетения в международном праве нет. Кроме того, вполне понятно, что суд государства, где действительно существуют тирания и другие условия правомерности восстания, никогда не признает существование этих фактов и не оправдает обвиняемого на этом основании. Тем не менее, с учетом установленного в ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ, а также в ч. 2 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод принципа презумпции невиновности и права каждого на справедливое судебное разбирательство, сделанный выше вывод о существовании условий правомерности восстания имеет значение для правоприменительной практики.

В частности при рассмотрении в уголовном судопроизводстве дел по обвинениям, связанным с призывами к восстанию, его организацией или участием в нем, правоохранительные органы, доказывая наличие состава преступления, должны применительно к конкретному восстанию доказать отсутствие условий его правомерности. Вероятно, на практике для этого будет достаточно просто указать на ч. 1 ст. 1 Конституции РФ, в которой Россия объявляется демократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления. Но более важно то, что обвиняемый, в свою очередь, вправе защищаться от предъявленного обвинения, ссылаясь на наличие вышеуказанных условий, и пытаться доказать эти труднодоказуемые факты с использованием всех допустимых средств, а суд обязан всесторонне исследовать представленные обвиняемым доказательства и указать в обвинительном приговоре мотивы, по которым он их отверг.

Александр Эрделевский

 

Источник: http://newsland.com/news/detail/id/848594/

первоисточник: law.edu.ru

Оставить комментарий